cziffa

Не своей не теплой рукой
Не тебе не дарю покой.
Не ответом не мне дана
Тишина твоя, тишина.

Не забыть не чужой сон,
Не душа не моя - вон.
Не запутаться, не любя,
Не тебя, опять не тебя.

Не мечта, не моя - вдох.
Не суметь, не сдержать крик.
Не привыкнуть никак не мог...
И привык, дорогой мой, привык.

Пусть он теперь один по мелким лужам
Шуршит и плещет рыжей пятернёй,
Пусть он слегка, как водится, простужен,
Я им дышу, пусть он задышит мной!
От нашего единого дыханья
Срывает с веток капель серебро,
Пусть снова грезится, сновидится стихами,
Расшевелит засохшее перо.
Пусть солнечный желток утонет в неге
Брыластых туч, пусть хлынет небосвод
На томный пуп земли с мечтой о первом снеге...
И лето с благодарностью умрёт.

Плащ мой из пестрых клиньев,
Каждый из них - повесть.
Калейдоскопом линий
Жизни моей укроюсь.
Яркое переплетенье,
Меда любви с ядом,
Нежность да ненависть тенью -
Много ли мне надо?

Плащ мой из мягких перьев,
Душу укрыть - хватит,
Юное нетерпенье
Вязнет в его вате...
Пусть с берегов снежных
Хлещут ветра солью,
Плащ мой, обняв нежно,
К телу прирос болью

Много ли жизнь спросит?
Карты на стол кинет...
Ранняя ли проседь,
По сердцу ли иней?
Короток ли, длинен,
Где отыскать меру?
Плащ мой из пестрых клиньев,
Разных цветов веры.

Мне было семнадцать...
Когда мне шагнул навстречу.
И памяти не спросил,
И не ждал ответа.
Учил улыбаться,
Даже когда нечем,
И, сколько хватает сил,
Не пускать лето.
Нам было семнадцать
Отпущено дней мая,
И целые сонмы
Неспетого, но святого.
Несомкнутых пальцев,
Ненайденного рая
И ненарисованных
Ни одного слова...
Правом непризнанным
Помнить и знать имя -
Я не ищу дороже,
Не жду даже.
Ныне и присно, нам
больше не стать другими.
Но я не могу моложе,
А он - старше.

Розовыми вспышками на кончиках пальцев,
Шёлковыми струнами под ласковый голос…
Искололась.
Я продолжаю сопротивляться,
Улыбаться.
Не прекращая танца.

    Припев.
    В этом танго над пропастью,
    На зеркальной поверхности,
    У подчёркнутой кротости
    Отраженье неверности.

Мелом по истоптанному грязному снегу
Пламенем по выцветшему пеплу кострища.
Принц и нищий.
В единодушной попытке побега.
Расставаться.
Не прекращая танца.

    Припев.

Точно по сценарию любить и смеяться,
Точно по наитию бросаться словами.
Точно сами…
С кукольной дёрганностью паяца
Попрощаться.
Не прекращая танца.

    Припев.
    В этом танго по милости,
    По сердечной ли склонности,
    Никакой анонимности,
    Обнажённые полностью.
    По скользящему инею,
    По обманчивой наледи,
    Отпусти, не держи меня,
    Оступился, до дна лети.

Этот май, упакованный в мокрый асфальт,
И весенние сны, что до мозга кости,
И в мелодии жизни визжащую фальшь
Не дописывай, сердце моё, отпусти...

Эти ночи безвылазные, ни о чём,
Примиримую правду эфирной сети,
И в трепещущем горле растёкшийся ком
Не дописывай, сердце моё, отпусти...

И кладбищенских, томных, скорбящих берёз
Хоровод воспевает начало пути...
Строчку пульса под тёплыми каплями слёз
Не дописывай, сердце моё, отпусти...

Как трудно...
Видеть твои глаза, и не узнавать...
В них город твоих небес... забытый...
Город на волоске, и не по пути...
Моих дорог... клубок... молитвы...
Замерли на губах... и на языке...
Солёный голос виолончели...
Струнами бередит... и в клочья всё...
Что мы с тобой давно хотели...

Как больно...
Пальцы твои держать... в ладонях своих...
Лишь злую печаль ветров... лелея...
Музыку между строк... и между веков...
Теряя путь... скользнуть... за нею...
Право последних чувств... и первых ночей...
Туман... рассеется как проклятье...
Прошлое на двоих... осталось лишь
Слезинками на летнем платье...

У меня бессонница много ночей подряд,
Потому что есть под здешней седой луной,
Белоглазой окутаны тишиной,
Степь и небо, насколько хватает взгляд.

И растут из меня, не травами из семян,
Не живыми слезами из толщи спящего льда,
Пустотой наполненные года,
Снов о бездне медлительный караван.

Аритмия раскатов грома стучит в ушах,
Ускоряя по нарастающей бег мечты.
Остаётся решиться и сделать шаг...
Только падаю. Пепел в руке остыл.

Я ложусь под низкий серенький потолок
И пытаюсь веками душу от бед укрыть...
А намного выше поблекших крыш
Степь и небо, чтоб взгляд охватить не мог.

Мне тебя увидеть не хватит рук,
Мне простить тебя не достанет лет,
Мне б найти тебя, не теряя свет,
Мне б согреть тебя не остынув вдруг…

Мне в родном краю на чужой земле
Не разнять цепей, не сорвать венца,
Не узнать в толпе твоего лица,
Не пробиться всходами по золе…

Мне бы биться бабочкой о стекло,
Мне бы стать такою, как ты просил,
Удержать тебя не хватает сил,
А шагнуть к тебе – так уже светло…

Мне бескрылой птицею взять разбег,
Позабыть о зависти к голубям,
Мне б найти, увидеть, простить тебя,
Мне согреть тебя, не сгорев в тебе…

( Сон )

И ночь на исходе,
Четвертая кряду,
Ты снова приходишь,
Так больно... Так надо.
А ночь между нами
Годами разлита
И смотрит сердито
Забытыми снами.
Ты движешься ближе
И смотришься краше,
Ты весел, ты дышишь,
Как прежде, как раньше...
Вот солнечный краешек,
Трели трамвая,
И я оживаю,
И ты умираешь...
О мнимой свободе
Расплачусь невольно.
Ты снова приходишь,
Так надо. Так больно...

Ты только шепни, что скучаешь
По лету, по лету, по лету…
Ладонями песню качаешь
Не эту, не эту, не эту.

Холодные слёзы на ветках -
Цветами? Цветами! Цветами…
Головокружительно редко,
Но снова не с нами, не с нами…

Солёные брызги на пальцах
Остыли, остыли, остыли...
Земные дороги разнятся,
И их не бывает без пыли.

И свежестью прежнего мая
Не дышишь, не дышишь не дышишь…
А если шепну, что скучаю,
Услышишь. Услышишь… Услышишь?

Там внутри, далеко, где чуть теплится стук,
Где молились лишь искренней боли,
Где, шагнув в молоко до истаянья рук,
Пряди перьев сквозь пальцы кололи,
Где дыханье застыло солёной водой,
Разбиваясь о серые взгляды,
Обещанием ты согреваешь ладонь
Под серебряный вальс снегопада…

Мы безмолвно кружим в этом царстве теней,
Завороженных музыкой вальса,
Оставайся чужим, отражаясь во мне,
С нашей тенью душою сливайся,
Ты по взгляду плыви к тёплым заводям глаз,
Поражающих льдистою статью…
Вот и нашей любви этот траурный вальс
Рассмеявшись, раскроет объятья.

Попробуем сойти с ума?
Мир, как ни ври, не слишком сложен.
Среди опустошённых ножен
Слепой неискренности тьма...

Колодцы закопчённых стен,
Румянец из кирпичной крошки,
На платье красные горошки,
И детство сгинет в суете...

Клочок тетрадного листка
На школьных каменных ступенях,
Обрывок ленты, лист сирени,
И трели рваные звонка...

Блуждания по адресам,
Нелепость будничная взглядов,
Без сна легко три ночи кряду,
Рассвет, шампанское, La Femme...

Не так легко сойти с ума?
Закостенеть в единой вере...
Прощайте, ждите новых серий,
Пишите новые тома...

Я твоё поощрение и наказание,
Разночтение зрения и осязания,
Я почётная каторга, слава недобрая,
Не ручная, неспетая, несъедобная…
Ветра лёгкость раскосая, степь неумытая,
Ожерельными косами рос ядовитая,
Отгоревших зарниц возрастное безумие,
Одиночество яростное Везувия…
Топкий омут раскаяния окаянного,
Терпкий лёд родника я, вкус хмеля медвяного,
Я безмерно усталая, похорошевшая,
Я любимая, любящая… сумасшедшая.

Острия древесных рапир
Превращали золото в кровь.
А снаружи осени пир
Лужи наполнял до краёв.
Осень в небе птицей кружит,
Кутаясь в его облака.
А снаружи – золота жизнь,
Только не дойти мне никак…
Осень к себе небо зовёт…
К ней оно, звеня, потекло.
А снаружи воздуха мёд
Не достать мне через стекло.
Где-то здесь бессильно скрипит
Призраком угрюмым весна…
А снаружи осени пир
Сердце осушает до дна…

Куда ты, небо, убегаешь из-под ног?
Седой асфальт, кружась, бросается под ноги…
За что тенями перечёркнутый восток?
И ветер северный из щели над порогом…

Я слышу тихий стук, впускаю сердце в дом…
- Ах ты, болезное, да где ж тебя носило?
Вернулось с худом, или всё-таки с добром?
- Да просто выдохлось и растеряло силы…

Куда ты, осень, спелым яблоком в ладонь?
Под мокрой тяжестью твоей ломает ветки…
Плоды осыпаться готовы, только тронь.
Всего и радости-то, что не пустоцветы…

Где отыскать, скажи, те несколько минут
Средь долгих месяцев, потраченных в дороге?
Куда из глаз твоих стремительно бегут
Осколки неба? Прямо мне под ноги…

Ты беспомощной тенью врастаешь во мглу…
И сжимаются стены, и в каждом углу
Расползаются швы межпланетных оков,
Истирается ткань кружевная веков…
Раскрутилась спираль, истончается нить,
И Священный Грааль никого не хранит,
Треплет ветрами знамя, дыханием – грудь,
Ты слепыми корнями в рассыпчатый грунт,
Ты до неба, до боли костёр заложил,
Но на горькие искры рассыпалась жизнь…
Втопчет ливень шальной в голубую траву.
Божья искра со мной, и пока я живу,
Тёплый преданный тихий отчаянный стук
Не позволит тебе прорасти в темноту…

Пробужденье под вечер – как гимн свободе.
Разлучая нехотя свои ресницы,
Ты видишь дыры в небесном своде,
И как сквозь них пролетают птицы.

Этот пасмурный день необычным не был,
Не металось сердце, не зашлось от боли…
Только… кто продырявил твоё небо,
Кто райских птиц отпускал на волю?

Кто порвал струну на твоей гитаре,
Перекошенной дверью хлопнул с помпой?
Разморозишь память – она растает,
Ледяными каплями стекает в подпол…

Запах терпкого сигаретного дыма
Испытает на прочность холёные нервы…
Мои пятки босые оставят дыры
В твоём диком пасмурном ночном небе…

Давай устанем друг от друга,
Давай устанем…
Сердец беспомощная ругань
Жарче стали.
Он слишком нов,
Он слишком стар,
Беспечных снов
Воздушный шар…
Давай закончим этот пламенный кошмар.

Давай не сможем друг без друга,
Давай не сможем.
Забудем ощущать тепло
Прохладной кожей.
Две роли и простой сюжет:
Работа, дом, семья, бюджет,
Рутина, вежливость, усталость… или нет?